Курсы валют ЦБ
$EUR21/0763.49-0.2142
EUR21/0773.93-0.4519

  • Опубликованы новые рассказы Юрия Макарова

    2018.01.010285

    Юрий МАКАРОВ

     

    НА РОДИНУ

    Разговор всплыл как-то сам собой. Все вдруг заговорили о своих родных сёлах, хуторах и уже почти забытых людьми и Богом хуторках, где родились, вдохнули первые глотки воздуха, увидели улыбки своих матерей, почувствовали силу рук отцов, стали различать голоса своих старших братьев и сестёр, зажмурились от первых лучей солнца.

    - А ваш дом, где вы родились, прошло ваше детство, цел? – спросила у меня Люда, миловидная, немного за сорок женщина, с зелёными, не потерявшими молодого блеска глазами, яркими улыбчивыми губами.

    - Той хаты уже давно нет, - ответил я, - а вот совхозный домик, в котором моё детство завершалось, цел. В нём теперь живут другие люди.

    - А вы бываете у себя на родине?

    - Бываю.

    - А во дворе, в доме своём?

    - Нет. Бывает, постою за двором, а войти неудобно как-то. Правда, вот на то место, где наша старая хата стояла, хожу почти всегда, приезжая домой.

    - А мне хорошо в этом смысле, - продолжила Люда, - мама сейчас живёт на новом подворье, дом уже лет двадцать как построили, но я всё равно, когда домой приезжаю, всегда её прошу: «Мам, давай сходим на старое подворье». А там: хатка, где я росла, уже почти упала, а над полусгнившим крыльцом дикий виноград прямо аркой висит. Смотришь на всё это, и комок к горлу подступает. А вот же тянет отчего-то туда – и всё. Я всегда в такие моменты думаю: мы-то не так далеко от своих родных пепелищ живём. Станет на душе гадко, в родной куток съездишь, по ярам, да балкам побродишь, смотришь, вроде отлегло. А вот как же тем, кто вообще за границу уехал?

    - Да им, видимо, похуже, - поддержала наш разговор Людина ровесница, чернявая, скорая на язык, что выдавало в ней украинскую природу, Нина. – Мой брат троюродный, Виктор, нашёл нас по интернету. Тридцать пять лет на родине не был, а когда в первый раз к нам со своей семьёй в гости приехал из Германии, мы на него, как на ненормального смотрели. Представляете, во дворе на спорыш упал, плачет, да что там плачет – ревёт прямо! Спорыш рвёт, к лицу подносит… Нюхает и ревёт, нюхает и ревёт… Вот как родная земля его проняла.

    - Я тоже видела, как мужики в подобной ситуации плачут, - опять сказала Люда, - мне тогда, наверное, лет семь было. Сижу за двором на качельке, - дедушка нам соорудил на вербе, смотрю, мужчина идёт прямо на меня. Старенький, седой. Говорит: «Внучечка, а ты не скажешь, где тут Василь Петренко живёт?». Голос у него дрожит, руки дрожат, и тут он как заплачет: «Прости, внучечка, прости, я на родине шестьдесят лет не был… А Васька Петренко моим одноклассником был, вместе мы в школу бегали…».  «Не знаю я про него», - говорю. Гляжу, он на скамеечку у двора сел и плачет, плачет – остановиться не может. Побежала я во двор, дедушка мой в летней кухоньке сидит: «Деда, - говорю, - там кто-то у нас на скамеечке плачет. Дядя старенький какой-то». Дедушка встал и пошёл за двор.

    Это я сейчас понимаю, что человек, считай, всю жизнь на родине не был – вот и плакал, ностальгию свою на родную земельку изливал. А тогда мне боязно было и за дедушку своего страшно. Думала, чтоб старик этот чего-нибудь с ним не сделал. Боязно-то, боязно, а сама за калитку выглянула. Смотрю, а старичок с дедушкой Васей моим, на скамейке сидят, обнялись и оба чуть не в голос плачут.

    С перепугу я тогда не поняла, что Василий Петренко – это как раз и есть мой дедушка Вася.

     

    С ГУЛЯНКИ

    Ночь вступала в свои права. Мороз усиливался и усиливался, а снег под ногами хрустел всё сильнее. Уже чувствительно покалывало уши и кончик носа. Выдохнутый изо рта пар поднимался над головой и растворялся под сиянием нарождающегося месяца и далёких, блёклых в такие ночи звёзд.

    Мужчины шли метрах в двадцати впереди меня. Хорошо были видны их силуэты, и я прекрасно слышал, о чём они говорят. Они – это кумовья Николай Демидович Пчельников и Сергей Артёмович Дубка.

    Слова «они шли» не столь верны по отношению к тому, что происходило на заснеженной дорожке. Просто практически трезвый Николай Демидович вёл, крепко держа под руку, своего кума Сергея Артёмовича, который через шаг норовил утонуть в сугробе обочь расчищенной дорожки. Десять лет назад Николай Демидович крестил  сына Сергея Артёмовича - Володьку и поэтому считал, что он держит ответ не только за крестника, но и за его отца – хорошего своего друга.

    Я их не обгонял, но и не отставал. Из разговора мужчин было понятно, что были они на гулянке у Стребковых, которые отмечали юбилей – двадцатипятилетие совместной жизни, что жёны их с юбилея ушли раньше, поскольку кумовьям надо было «дорешать свои вопросы» - так сказал Сергей Артёмович. И вот они их «дорешали», и теперь Сергей Артёмович почти утратил нормальные физические свойства своего тела, хотя мысли его работали, можно сказать, чётко.

    - Кум, - спрашивал он у Николая Демидовича, - а на небе сейчас звёзды есь-ь?..

    - А как же, есть… Пойдёмте, кум, пойдёмте…

    - Нет, если есь-ь, - это хорошо… А вот когда звёзд нет – это не есть хорошо!.. Хе-хе-хе… Вот что такое звезда? Ма-а-аленькая такая? А?.. Вы не представляете, кум, - это солнце!.. И может даже в миллион раз больше нашего… Да, больше, а не греет. Мне что-то холодновато, кум. Где же солнце? Упало за горизонт?..

    - Давно село. Кум, идёмте, тут недалеко.

    - Да-да… Пусть всегда грянет солнце!.. – вдруг, во всю глотку запел Сергей Артёмович, потом его потянуло к земле, - ой! Что-то мне, кум, плохо, ой, плохо, - сдавленно выговорил он, и тут же над улицей раздались выскакивающие через рот исторгающиеся из глубины Сергея Артёмовича звуки. Я прошёл мимо кумовьёв и услышал позади себя, как Сергей Артёмович несколько раз сплюнул, высморкался и чётко произнёс:

    - Глядите, кум, хренотени не ел – один шашлык!..

    - Ну ладно, ладно… Всё, пойдёмте… Вот же дом уже.

    - О-о! Сейчас Ира выйдет. Ира, Ира, я пришёл!.. Ира!.. – заорал Сергей Артёмович и вдруг хорошим крепким баритоном запел:

    - Ты у меня одна,

    Словно в ночи луна!..

    Я приостановился. Во всех окнах у дома Дубки загорелся свет, потом мягко открылась калитка.

    - Николай Демидович? Ну, что он сам добрёл? - услышал я голос Ирины Дубки.

    - Ира, - я что, не мужик?.. – возмущённо высказался Сергей Артёмович, раскачиваясь, как тополь на Плющихе.

    - Ладно, мужик, спать давай, - ласково пропела Ира. – Николай Демидович, может чайку?

    - Нет-нет, я домой… Ольга там… Всё.

    - Ну, до свиданья. – Ирина похлопала по спине мужа, - иди, Серёж, иди. И сколько ж ты, бедолага, выпил?

    - Двадцать две стопочки считал, остальные – нет, – отрапортовал Сергей Артёмович и стал восходить на крыльцо.

    Удовлетворив своё любопытство, я двинулся в сторону своего дома. Ночь растекалась над посёлком. Затихали шаги поздних людей и недружный собачий лай.

    Небо было чистым и светлым.

     

  • отправить другу
  • распечатать

Ещё по теме:

  • Комментарии

    Имя
    E-mail
    Текст
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
    Отправить
    Сбросить

Архив

Голосование

Устраивает ли вас проведение встреч руководства района с населением в формате выездных заседаний коллегии при главе администрации района?


В Вашей газете было объявление о приёме сельхозпродукции от населения. Подскажите телефон для справок. Спасибо.

Позвоните по телефону 8 (47238) 5-56-51.

Добавить вопрос

Имя
E-mail
Вопрос:
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Отправить

Объявления

Карта

Каталог предприятий

    Развернуть список