Курсы валют ЦБ
$EUR17/1266.430
EUR17/1275.390

  • Всё - в памяти

    2017.02.070334В нашем селе участников Великой Отечественной войны уже не осталось. Единственные ныне здравствующие очевидцы тех страшных событий – люди, чьё детство пришлось на военное лихолетье, но и их – единицы. Мы, айдарские школьники, стараемся как можно чаще навещать детей войны, оказываем им помощь. Вот и недавно учащиеся 11 класса навестили односельчанина Николая Сидоровича Родченко.

    Он встретил нас радушно, широко открыв дверь дома, построенного своими руками. Во время беседы мы о многом его спрашивали, в основном, конечно, о том, как сложилась его жизнь. В разговоре он расчувствовался, было видно, как блестели слёзы на его глазах.

    - Я родился в селе Айдар в 1934 году в многодетной семье, - рассказывал он. - Помню раннее утро первого дня войны, запрягли волов и повезли в Россошь мужчин с нашей улицы - будущих солдат, сколько же в тот день слёз было. Остались мы дома с мамой, дедом и бабушкой.

    В 42-м немцы ходили у нас по двору, требовали молоко, яйца, но вели себя спокойно. Они у нас не задержались, прошли и всё. В селе наши солдаты оборудовали дзоты с оружием для обороны, но поступил приказ отойти, не открывая огня, потому что село было большое с сильным скоплением населения в центре, и всё могло сгореть. Было страшно, мы с дедом и его родным братом Степаном выкопали окоп выше наших домов за плетнём, чтоб прятаться, но он нам особо не пригодился. Потом мы, дети, играли там. Зимой 43-го пришло долгожданное освобождение, мы, мальчишки, вместе со взрослыми расчищали дороги от снега, чтобы нашим войскам можно было двигаться дальше. Расстояние около 4 километров, а снегу было до метра высотой. Работали с утра до вечера, на обед был у нас хлеб из кукурузы. До сих пор помню его ароматный запах, казалось, вкуснее ничего не бывает. В этом же году пришло извещение – отец пропал без вести на фронтовых полях, только одна фотография и осталась у нас на память о нём. Тяжело вспоминать мне, ребята, тот день, когда нашу семью постигло это горе.

    После я закончил 4 класса школы, ходил на уроки, пока не выпадал снег, а зимы тогда были ранние и суровые. Уже в октябре снег лежал по колено, наваливало и по пояс. Морозы не спадали до нуля, как сейчас. Зима хозяйничала до самого апреля. В школе нас учили чтению, русскому языку, математике, географии, но учёба мне давалась трудно, запомнить ничего не получалось, но помню, как в тетрадях писали пёрышками, макая в чернильницы. Учитель на доске писал мелом, читал вслух, а дети пересказывали. В классах были ученики разных возрастов. Школа находилась в доме, приспособленном для занятий. Дома у меня были свои обязанности – ежедневно с раннего утра пасти коз, овец, гусей, старший брат у меня сильно переболел и стал инвалидом, а сестра ещё маленькой была, вот я и был ответственным за всё.

    Дома было что поесть - картошка, огурцы, капуста, молоко, мясо, яйца – не голодали. А вот зимой с 46-го на 47-ой год голод был. Неурожайное лето, колхозники ничего не получили, на огороде - всего ничего. Собирали грибы горяшки, щавель, березовые почки, прошлогодние жёлуди. Люди начали опухать от голода, многие умирали. Мама тоже заболела, еле вставала. Дед прослышал, что у кого-то от голода пропала корова, хозяева её вывезли в глубокий яр в лес. Он взял меня, и мы пошли искать эту корову, ходили долго, уже собирались возвращаться домой, и вдруг на ветках боярышника увидели привязанную коровью ногу, видно, люди всё унесли, а за этим куском собирались вернуться. Дед перекрестился, снял её, взвалил себе на спину и понёс домой, а мне приказал сходить на соседний хутор Вишнёвый, где жили двоюродные братья моего отца Яков, Иван и сестра Марина, которая работала кладовщиком, - дед надеялся у неё чем-нибудь разжиться. Примерно километра 4 я шёл через лесок и большой яр, страшновато было, но дома ведь ждала голодная семья, больная мама - это придавало силы, и страх отступал. Однако ж домой вернулся с пустыми руками. Только та коровья нога и спасла нас, мама пошла на поправку, а тут и наша кормилица растелилась. Появилось молоко, творог, масло. А летом 47-го года уже был урожай. Много продуктов в год приходилось сдавать на продналоги - 300 л молока, 100 яиц, 100 кг картошки и других.

    Одежда наша была самотканая, полотняная, коноплю сами сеяли. Она росла высотой до полутора метров. Осенью стебли вязали в снопы, которые полностью окунали в речку или копанку примерно дней на 7 и придавливали, чтобы хорошо вымокли, избавились от мусора и размягчились, высушивали прядево, тёрли терницей, мяли снопы ногами, чтоб было мягкое, вешали его на гребень. Потом гребёнкой чесали, на прялкахпряли нитки, затем на ткацком станке ткали полотно, вымачивали его в воде с золой из подсолнуха до мягкости, высушивали, качали качалкой и рубелем, и только тогда шили одежду. Эта работа длилась практически всю зиму, у нас в хате собирались часто с прялками мамины подружки и работали, постоянно пели при этом, у мамы был славный голос, сильный. Мама была хорошая, добрая, очень работящая, гостеприимная и красивая, любила людей, последним делилась. Помню до сих пор её перепечки – это такие хлебные изделия, которые я мазал маслом или сметаной, и затирку – суп с шариками из теста - вкусно она готовила. Умерла совсем молодой.

    Обувь тоже изготавливали сами из телячьей шкуры. Шили их сапожники-самоучки. В Айдаре знатными мастерами были братья Иван и Семён Постоловы и двоюродный брат моей мамы Ларион Егорович. Принимали заказы на дому или ходили по дворам, инструмент у каждого был свой – молоток, шило, колодки из специального дерева, самодельные деревянные гвозди. Технология была особая: замачивали в настое коры дуба шкуру, потом сушили, нитки делали из прядева, иголки из щетины взрослых свиней, дырки на шкуре делали шилом, сами изготавливали и подошвы. Хорошие мастера могли сшить пару сапог примерно за один день.

    Вскоре бригадир Борис Иванович Кантемиров взял меня, подростка, на работу в колхоз, я сам управлялся с 30-ю телятами и 11-ю жеребятами, по 2 раза в день таскал сено, солому, чистил, выгонял на водопой. Летом пас их. Денег тогда не платили, в конце года получали зерно на заработанные трудодни. Ещё летом на волах возил на поля золу, птичий помёт. В 17 лет зимой по разнарядке от района уехал в Челябинск учиться на каменщика. Приехали с другими ребятами ночью. Первый раз в жизни увидел поезд, многоэтажные дома. Были с нами ещё группы плотников и штукатуров. Мы учились и работали, заливали фундаменты для жилых домов, которые предназначались рабочим завода, жили в щитовых домиках по 4-5 человек в комнате. Домой не приезжал, отправлял заработанные деньги и писал письма, там же забрали в армию, попал в Закарпатье, охранял военные объекты.

    Домой возвратился в декабре 1957 года. Вернулся в колхоз, был разнорабочим, управлялся с быками и лошадьми, а через 3 года сел на трактор, до выхода на пенсию работал трактористом, бригадиром тракторной бригады, затем слесарем – общий трудовой стаж – 48 лет. Вместе с женой Евдокией воспитали дочь Веру. Более 50 лет прожили вместе, шли по жизни рука об руку и в горе, и в радости. Жена моя – местная, из многодетной семьи. Вместе с нами на протяжении 23-х лет прожил старший мой брат – инвалид 1 группы. Младшая сестра вышла замуж, у неё появились свои заботы, но брата я решил не определять ни в какое специальное заведение, а оставить жить в родном доме, и жена приняла это решение, как должное. Я всегда поражался её удивительной трудоспособности. Смиренно, не ропща, она взвалила на свои плечи непростые заботы, ухаживала за братом, кормила, мыла, обстирывала… Ни одного упрёка за все годы я не слышал, святая была женщина. А ведь и на работу ходила вместе со всеми, и с хозяйством управлялась. Жена умерла пять лет назад, но я не остался один – есть дочь, зять Владимир, внучки и правнучки - моя настоящая опора и гордость в жизни.

    Сегодня, в свои 82 года, с кучей болезней у меня своя философия жизни: когда трудно, я не плачу, а смеюсь или пою. Вот разговариваю с правнучками по телефону, старшая Карина интересуется – «как дела?» - отвечаю, как она сама и научила, - «окей», а если маленькая Златушка кричит в трубку – «Коля», смеюсь счастливо, а на глазах слёзы наворачиваются. Постоянно о них беспокоюсь, чтоб не болели, да чтобы в мире всё было спокойно, без войн и потерь.

    Наш собеседник устал от вопросов. Его воспоминания волей-неволей заставляли прослезиться и нас. Расставаться не хотелось, но за окном наступали ранние зимние сумерки. Мы очень беспокоились о самочувствии нашего героя, успокоило одно - к нему приехала дочь, которая и помогла организовать эту встречу.

    Беседа с Николаем Сидоровичем оставила неизгладимый след в наших душах. Война и послевоенный период отпечатались в его памяти на всю жизнь, но главное - вселили в него твёрдую уверенность в необходимости держаться всем людям вместе, в единстве. Эту память сохраним и мы, молодое поколение.

    Д. ТВЕРДОХЛЕБОВА.

    с. Айдар.

  • отправить другу
  • распечатать

Ещё по теме:

  • Комментарии

    Имя
    E-mail
    Текст
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
    Отправить
    Сбросить

Архив

Голосование

Устраивает ли вас проведение встреч руководства района с населением в формате выездных заседаний коллегии при главе администрации района?


В Вашей газете было объявление о приёме сельхозпродукции от населения. Подскажите телефон для справок. Спасибо.

Позвоните по телефону 8 (47238) 5-56-51.

Добавить вопрос

Имя
E-mail
Вопрос:
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Отправить

Объявления

Карта

Каталог предприятий

    Развернуть список