Курсы валют ЦБ
$EUR07/0374.430.6411
EUR07/0388.93-0.0087

  • Красный трактор «Беларус»

    2014.05.2401104

                                                                                                         Юрий МАКАРОВ

    Я уезжал из Москвы ночью. За откидным столиком в купе со мною оказался мужчина лет сорока пяти. Одет он был так, что всё в нём выдавало сельского жителя. Из-под клетчатой рубашки, на которую был надет синий пуловер, выглядывала тельняшка, а на крючке висела болоньевая куртка, каких я не видел с конца восьмидесятых годов. Выглядела она почти новенькой, видимо надевал её хозяин лишь по особенным случаям.

    Руки у него были большие, как пишут журналисты, натруженные, и он всё время то клал их на столик, то сжимал в кулаки, видимо не хотел демонстрировать свои мозоли.

    С изрезанного морщинами лица из-под седеющих русых волос на меня смотрели умные серые глаза. Прямой, с широкими ноздрями нос, чуть-чуть нависал над большим ртом с чётко очерченными губами. При разговоре он демонстрировал крепкие желтоватые зубы, на одном из них белела серебром металлическая коронка.

    В купе вошли ещё две молоденькие девушки, они пошептались, разложили свои вещи, и сразу же полезли на верхние полки.

    Как только они улеглись, вагоны вздрогнули, и наш поезд «Москва-Белгород», набирая ход, начал отходить от платформы.

    Это означало, что я снова на неопределённый срок покидаю столицу с её непонятным, шумным течением жизни. Вместе с черноглазыми, заполонившими весь Курский вокзал «понаехавшими тут» мигрантами. С молодыми, но павшими ниже некуда женщинами, скорее всего бывшими провинциалками, приехавшими в своё время покорять столицу, но так и оставшимися здесь, затянутыми коварными сутенёрами разных мастей в свой грязный бизнес, а потом безжалостно вышвырнутыми в подворотни и на вокзалы Москвы.

    - Анатолий Григорьевич Кормилицын меня зовут, - негромко произнёс сосед по купе.

    Мы познакомились.

    Как водится в таких случаях, поговорили о том, о сём, посетовали, что Москва становится всё более азиатской, и что виноваты в этом, конечно же, наши безвольные политики.

    - Да что политики?.. Не только они. Мы тоже хороши. Кто по глупости, кто по корысти, каждый по-своему на их мельницу водичку поплёскиваем, - вдруг горячо высказался попутчик.

    - Да бывает, - неопределённо поддержал его я.

    - А что бывает?.. Я вот на их чёртову мельницу по корысти воду лил!.. Столько вылил, что думал, за всю жизнь не расхлебать...

    Меня заинтриговали эти слова, но просить его продолжить свой рассказ я не ре­шался, хотя и видел, чувствовал, что у Анатолия Григорьевича появилась необходимость выговориться. Понятно же, что перед случайным человеком сделать это легче всего.

    Из своей сумки он вдруг достал большой термос, налил из него в стоявшие на столике стаканы чай и предложил:

    - Попробуйте. Это домашний, на травах. Мне моя Филипповна всегда такой в дорогу готовит.

    Я отхлебнул из стакана:

    - Горячий...

    - Термос двое суток тепло держит. Как раз в Москву и обратно хватает.

    Я отхлебнул ещё. Чай пах лугом, липой, мёдом. От него исходили ароматы, запомнившиеся с детства, и я сказал:

    - Вкусно... Хуторок свой вспомнил...

    - А что, живой ещё хуторок?..

    - Да живой...

    - А моя Поляковка пропадает... Да вообще деревня пропадает, - вдруг опять горячо заговорил Анатолий Григорьевич. - Что касается моей родной, так и я к её пропасти руку приложил...

    - Да как же? - уж теперь не выдержал я.

    - Да как... - отхлебнув из своего стакана, продолжил Анатолий Григорьевич, - из­вестно как...

    Он помолчал, а потом:

    - Вообще-то я агрономом в колхозе работал. Это тут километров двести пятьдесят от Москвы. Полустанок от нашей Поляковки всего в полутора километрах. Колхоз у нас был средний, три тысячи гектаров пашни да луга. Три молочнотоварных фермы в Поляковке было - нет их теперь. Поля обработанные, в общем, всё как у людей. Председатель Илья Павлович, царство ему небесное, мужик был хозяйственный, а как нагляделся, что после девяносто первого на деревне твориться стало, так и ушёл... Сердце не выдержало. В тысяча девятьсот девяносто пятом мы его и схоронили... Видел и я, что всё не туда оглоблями поворачивается, да ничего поделать сначала не мог. Председатели стали меняться один за другим, землю на доли поделили, а дела всё хуже и хуже в колхозе шли... А когда возможность появилась как-то колхоз наш отстоять, имени Калинина он назывался, то сделать это уже было не с кем. Все молодые мужики на заработки на стройки Москвы и у «богатых Буратино» ринулись, да ещё в охранники офисов подались. А этих потом уже колхозными делами не заманишь. Они за две недели работы в Москве получали больше, чем в родной деревне за два месяца. И всё посыпалось...

    Тогда, чтоб хоть как-то спасти свою Поляковку, я взял в аренду несколько земель­ных долей у земляков. Из них сложился клин чуть больше трёхсот гектаров, и начал усиленно работать. Не сам, конечно, со своими зятьями.  Хозяйствовать на таком клину вручную не будешь, а техника, которая мне досталась, была битая-перебитая... И тут я заболел, как пацан. Ну так мне захотелось иметь хотя бы один нормальный трактор, чтоб поработать на нём от души, землю в опрятность привести, чтоб никто глаза не колол, мол, взялся за гуж да оказался не дюж... Ночами не сплю, так и мерещится мне этот трактор новенький,... Будто стоит он у двора, чистенький, краской поблёскивает, а мотор его так это шепотком: чфу- чфу-чфу! - пофыркивает, и я с ним рядом счастливый стою... Во-о-от... А тут те выборы начались, ну, когда Ельцин на последний срок забаламутировался...

    - Забаллотировался, - усмехнулся я.

    - Да знаю, - махнул рукой Анатолий Григорьевич и отхлебнул из стакана, - тогда ещё в почтовые ящики стали всем газету бросать: «Не дай Господи», что ли?..

    - «Не дай Бог!», - вспомнил я, у нас тоже разносили.

    - А, ну да... Так она называлась... В ней ещё коммунистов вовсю крыли. Против­но. Я ведь тоже до самого запрета в партии состоял... Ну, ладно, о газете потом...

    А тут из районного и областного центров пожаловали к нам в Поляковку гости. Со­лидные такие, холёные мужики в длинных кожаных пальто, с тройными загривками, и объявились на моём мехдворе - он ведь около дома у меня и образовался. «Анатолий Григорьевич, - стал представлять знакомый мне наш районный управленец, - это депутат областной думы Виталий Яковлевич Квит. Он представляет партию «Наш единый дом», кажется, так назвал. Решили ознакомиться с вашим хозяйством». Кивнул мне этот Квит головою, и с радушной улыбкой, как родному, руку мне пожал. А я и говорю: «Да с чем тут знакомиться?.. Вот три трактора, а рабочий на сегодня только один и тот скоро медным тазом накроется. Чем в поле работать - ума не приложу». Говорю так, а сам думаю: «Кому я жалуюсь? Оно ему надо? Ему, этому Квиту, в депутатстве надо удержаться, и моя жалоба ему до энного места». Но он говорит с такой, знаете ли, заботой в голосе: «Да-а-а... С такой техникой много не наработаешь... Но наша партия вам поможет». И уехал. А за ним следом и остальные. Посмотрел я вслед приезжавшим: «Да уж, напомогали», - подумал.

    Так что ж вы думаете? Буквально через два дня около моего дома остановилась громадная машина с кузовом-платформой, на которой стоял красавец колёсный трактор МТЗ - «Беларус». Я как глянул, так и ахнул - новьё!.. Неужели и вправду мне? Точно, два мужика в комбинезонах трактор растакелажили, трапик с платформы сбросили, и трактор по нему своим ходом на землю сошёл. Как глянул я, кабина, мать честная, - да прямо центральное управление полётами. И главное, просторная и с кондиционером. Руль под себя настроить можно, сиденье. Тогда такая техника была ещё в диковинку, тем более из Беларуси. Только цвет у трактора непривычный. Всегда «Беларусы» синими были, а этот красный. Кто и где его так покрасил, зачем? До сих пор думаю.

    Вслед за платформой штук двадцать легковушек налетело. На любой вкус. Опять этот депутат Квит приехал, корреспонденты - бегают, снимают, у меня о чём-то спрашивают, я, конечно, отвечаю, а самого будто кто колом по голове шибанул. Не знаю, радоваться мне - не радоваться? «А, - думаю, - такая удача не каждый день».

    А Квит ко мне подошёл, руку на плечо положил, другой на трактор показывает, говорит весело, но вроде с плаката читает: «Видите, Анатолий Григорьевич, мы пообещали - мы сделали. И так будет всегда. Мы знаем, что нужно нашему народу, нашему крестьянину. Принимай, кормилец, наш скромный подарок!».

    А вокруг моего двора уж вся деревня собралась. Я гляжу: и на телекамеры, не только на фотоаппараты всё это снимают. И всё хочу спасибо за трактор сказать, за такой дорогой подарок. Но мне в этой суете так и не дали этого сделать.

    А через день и в нашей районной, и в областной газетах, и по областному телевидению, всё рассказывали, как партия «Наш единый дом» понимает крестьянские нужды и чаяния, как заботится о них депутат областной думы Виталий Яковлевич Квит. А Квит в своих выступлениях везде подчёркивал, что такое отношение к крестьянам возможно только при нынешней власти, президенте Ельцине, за которого и нужно голосовать сердцем.

    Попал сюжет об этом и в программу «Вести», рассказала и эта самая газета, - как вы сказали? - да-да, «Не дай Бог!». И фотографию в ней напечатали. На ней и Квит, и я, и красный трактор «Беларус».

    А я опять ночами не сплю, думаю: «Во, Толик, как тебя купили... С потрохами... На тебе трактор, и иди голосуй за хорошего Ельцина, который уже полстраны развалил... А я-то не хочу за него голосовать. Ну, не нравятся мне его кривые дела. А с другой сторо­ны - трактор-то вот он, что ж его теперь назад отдавать? Так у меня ж обязательства перед людьми...

    Мы уже забыли про чай. За окном вагона плыла нескончаемая темнота, которую с грохотом вдруг разрывал встречный пассажирский состав, мелькая молниями огней, то вставало электрическое зарево какого-то далёкого ночного городка.

    - А люди, я вам скажу... - продолжил Анатолий Григорьевич. - Я вроде для них же стараюсь, а они как-то странно себя ведут. Сосед с вахты приехал, напился: «У-у-у, да тебя уже раскулачивать пора... Я всю жизнь в колхозе за дулю проишачил, мне тракторов никто не дарил». И ушёл раскрасневшийся. А врёт. При колхозе он неплохо жил. Да и избу ему колхоз построил, да за полцены и продал. Нормально ж это?..

    Потом парторг наш бывший приходил Аркадий Петрович - хороший мужик: «Подарили, - говорит, - Григорьевич?». «Подарили...», - говорю. «Что, ни копейки не платил?». «Не платил...», - откровенно ему отвечаю. «Ну-ну, теперь мы всё вспашем...», - ухмыльнулся как-то странно, и ушёл.

    А дня через четыре после президенских выборов уже, выхожу, а от трактора пацан, так и не угадал чей, шмыгнул и кинул что-то, убегая. Обошёл я трактор, глядь, а на баке для солярки чёрной краской намазано: «Хорёк».

    Лучше б там что угодно другое было написано - только не это. У нас в Поляковке если кого Хорьком назвали - так это высшая мера. В Отечественную войну в нашей де­ревне и её окрестностях полицай лютовал, фашистский прихвостень по фамилии Хорьковский, по кличке Хорёк. Вот до нынешних дней значение этой клички и сохранилось. На моём веку три семьи из деревни выехали в неизвестном направлении после того, как такую кличку получили.

    Что тут делать? Филипповна моя тоже уже сама не своя: «Да верни ты его, Толя, будь он неладный, трактор этот»... А куда я его верну?..

    Дочки тоже плачут, зятья ругаются: «Куда поедем отсюда?.. У всех избы тут!».

    Вдвойне обидно было из-за того, что в деревне ведь никто не знал - проголосовал-то я против Ельцина. Подумал: «Трактор мой, а как я голосую - кому какое дело»...

    Тут мой сосед опустошил стакан с чаем и замолчал. Допил чай и я. Но он был хо­лодным и не казался уже таким ароматным и вкусным. Мне не терпелось узнать, как же этот мужик сумел разрулить столь сложную ситуацию. То ли и вправду вернул этот злополучный трактор депутату? Но он будто и не думал продолжать.

    - Анатолий Григорьевич, - не выдержал я, - так, а чем же всё закончилось?.. Или ещё не закончилось?..

    - Что? - переспросил попутчик, и опять замолчал, видимо, какие-то новые неприятные воспоминания нахлынули на него. Наконец он вышел из оцепенения:

    - А закончилось, - протяжно сказал он. - Сгорел мой красный «Беларус».

    - Неужели соседи помогли?..

    - Нет... Сам я его спалил.

    - Как?.. - удивился я.

    - Тяжело мне было... А как спалил?.. Ну как палят... Сперва сказал соседским ребятишкам: «Бегите по деревне, кричите, что дядька Толик Кормилицын свой красный трактор за околицей палить будет». Конфет им за это пообещал. Они и побежали. А я трактор за околицу выгнал, с бака с соляркой крышку снял, чтоб не грохнуло, облил его бензином из канистры, и факелок кинул. Дымяра чёрный так и повалил, фары серебристые в нём, как глаза человечьи заморгали, а деревенские только тогда ребятишкам и поверили, наверное, когда этот дым увидели. Все, кто дома был, на пожар прибежали, на машинах прикатили. Пожар, конечно, никто не гасил. Просто стояли и смотрели издали. Фотографировали  некоторые. Но, правда, не для газет - скорее себе, на память. А я, поверите, стою в стороне, смотрю, как мечта моя горит, и слёзы меня так и душат, так и душат... Прямо... - он махнул рукой, потом взглянул на часы, охнул, и стал собираться. Поезд замедлил ход.

    - Вот и мой полустанок, - сказал он, - прощайте, - и направился к выходу.

    27.12.2013 г.

  • отправить другу
  • распечатать

Ещё по теме:

  • Комментарии

    Имя
    E-mail
    Текст
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
    Отправить
    Сбросить

Архив

Голосование

Устраивает ли вас проведение встреч руководства района с населением в формате выездных заседаний коллегии при главе администрации района?


Добавить вопрос

Имя
E-mail
Вопрос:
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Отправить

Объявления

Карта

Каталог предприятий

    Развернуть список